RESOURCES

  • Email to a friend Email to a friend
  • Print version Print version
  • Plain text Plain text

Tagged as:

No tags for this article
Home | Russian Art | Дорич-Хаус: Взгляд в будущее из тридцатых годов

Дорич-Хаус: Взгляд в будущее из тридцатых годов

By
Font size: Decrease font Enlarge font

Этот дом сравнивали с электроподстанцией в Бухаресте, а в одном из фильмов Би-би-си он послужил для съемок мрачной сцены из жизни Восточной Европы.

В действительности же Дорич-хаус, недавно отреставрированный и по достоинству получивший в 2004 году статус музея, – один из самых необычных домов-студий Великобритании. Этот дом является подтверждением не только авангардного мышления его владельцев-проектировщиков, но и тонкой смеси культурных влияний Великобритании, России, а также Франции и Азии. Возник Дорич-хаус в результате удивительного союза талантливого скульптора-эмигрантки, родившейся в Российской империи, и британского аристократа-русофила. Дом стал совместным творением Доры Гордин(ой) и достопочтенного Ричарда Хейра, а свое необычное название он получил по первым слогам имен его владельцев.

Художница Гордин родилась в городе Либава (Лиепая), где ее отец, российский инженер, занимался реконструкцией порта и превращением его в основную базу русского Балтийского флота на рубеже веков. Впоследствии семья переехала в Ревель (ныне Таллинн). К 1920 году Гордин иммигрировала в Париж, собираясь заняться музыкой, но вскоре полностью отдала предпочтение другому призванию – скульптуре. Очевидно, сам Аристид Майоль посоветовал Доре учиться самостоятельно, а не в мастерской. Неясно, было ли это продиктовано верой знаменитого французского скульптора в ее талант или же, напротив, сомнением в шансах Гордин стать профессиональным скульптором. Гордин упорно трудилась, и в 1925 году получила заказ на роспись части Британского павильона для Международной выставки современных декоративных и промышленных искусств (Exposition Internationale des Arts Décoratifs) – этого впечатляющего торжества роскошного дизайна, откуда и получил свое название стиль ар-деко.

Заговорили же о Гордин после того как на Парижском салоне она представила бронзовый торс, отлитый на собственные средства, заработанные за оформление Британского павильона. В 1928 году состоялась ее совместная выставка с К.Р.У. Невинсоном в «Лестер-гэллери» на Лестер-сквер в Лондоне. На этой выставке студент Оксфорда был очарован экзотической девушкой с балтийских берегов. Звали студента Ричард Хейр, был ему двадцать один год и, вероятно, он был на несколько лет младше самой Гордин (Дора никогда не раскрывала своего истинного возраста).

Дорич-Хаус (из архива музея)Дорич-Хаус (из архива музея)История Хейра до этой встречи была достаточно обычной. Второй сын четвертого графа Листауэла, он не слишком успешно учился в колледже Рагби, однако оксфордский Байллиол колледж закончил в 1929 году по философии, экономике и политическим наукам с отличием. Затем стал на год стипендиатом «Ламинг тревеллинг феллоушип» при Куинз колледже в Оксфорде. «Ламинг тревеллинг феллоушип» вскормила многих будущих дипломатов, а время от времени и шпионов. Хейр избрал первый путь и получил пост третьего секретаря в британском посольстве в Париже, но после смерти отца в 1932 году решил, воспользовавшись оставленным ему наследством, оставить дипломатическую службу и сосредоточиться на путешествиях и научной деятельности.

Именно тогда пути Гордин и Хейра вновь пересеклись и с тех пор уже переплелись навсегда. Гордин к тому времени работала в Сингапуре, получив престижный заказ на создание шести бюстов для нового здания муниципалитета. Хейр, отдавшись наконец-то своей страсти к путешествиям, тоже отправился в Юго-Восточную Азию и остановился погостить у Гордин и ее первого мужа, врача при дворе султана Джохора. Брак был явно несчастливым, и уже в 1934 году Хейр переписывается с лондонским архитектором Сэмюэлом Годфри по поводу дома для Гордин в Хэмпстеде (Лондон). Ричард вместе с Дорой, вернувшиеся в Европу в 1935 году, в конечном итоге поженились в октябре 1936.

Профессор Ричард Хейр (фото предоставлено журналом «Славоник и Сентрал-Юропеан Стадиз»)Профессор Ричард Хейр (фото предоставлено журналом «Славоник и Сентрал-Юропеан Стадиз»)К этому времени у супругов уже сложилось некоторое представление об идеальном месте для жизни и работы. Гордин, оформлявшая Британский павильон в 1925, не могла не познакомиться с работой российского архитектора Мельникова5, получившей международное признание. Специально для этой выставки Константин Мельников спроектировал павильон СССР, применив поразительно смелые для того времени архитектурные решения геометрического дизайна. Можно предположить, что четкие линии, ясность пространственных решений и искусное расположение и форма окон будущего Дорич-хаус были навеяны дерзкими новациями конструктивистов, в частности, изощренным сочетанием геометрических форм в работе Мельникова. В 1929 году Гордин заказала проект дома в Париже архитектору Огюсту Перре. Он получил образование в парижской Школе изящных искусств, передовой в своих взглядах и архитектурной практике. Перре спроектировал модернистский дом-студию из железобетона. Применение железобетона этим французским архитектором получило широкое признание. Несомненно, работа Перре подала Хейру и Гордин отправные идеи для проекта их дома на окраине Хэмпстед-Хита, для которого британский архитектор Годфри Сэмюэл создал первоначальный проект.

Задача перед Сэмюэлом стояла непростая: взыскательные клиенты без конца вносили изменения. Так, предложенный им проект превратился из постройки с двумя флигелями в большое здание кубической формы из крашеного бетона. Несмотря на все усилия Сэмюэла, в 1935 году Гордин и Хейр забросили проект из-за все возраставших затрат и возражений землевладельца по поводу модернистского облика дома. Супруги переключили свое внимание на Кингстон-Вейл вблизи Ричмонд парка, место не менее зеленое, однако не такое модное, а следовательно, не столь дорогое. Опыт сотрудничества с Сэмюэлом придал им уверенности, и они решили отказаться от услуг архитектора и самостоятельно спроектировать это здание, ставшее их домом на всю жизнь. Пара приняла мудрое решение нанять Генри Айвора Коула, чья фирма, именовавшая себя архитектурно-строительной, помимо собственно строительства выполняла и другие работы. Но идеи Перре и Сэмюэла все же наложили существенный отпечаток на окончательный проект Хейра и Гордин.

Дора Гордин в своем доме (из архива музея Дорич-хаус)Дора Гордин в своем доме (из архива музея Дорич-хаус)Действительно, тот факт, что Коул смог представить чертежи местным властям уже в 1935 году, том же самом, когда пара отказалась от места в Хэмпстеде, наводит на мысль об использовании его клиентами идей архитекторов, ранее трудившихся над проектом. Дорич-хаус, как и последний сэмюэловский вариант дома в Хэмпстеде, представляет собой большое здание кубической формы, однако каждый фасад имеет свое лицо, различаясь необычным расположением и формой окон, включая круглые и полукруглые эркеры, и очень широкое окно с северной стороны, в мастерской второго этажа. Как и в парижском проекте Перре, обрамления окон металлические и так же, как было предусмотрено Перре, используется железобетон для межэтажных перекрытий и крыши. Отступив от проектов Сэмюэла и Перре, Хейр и Гордин решили использовать для облицовки фасада красный уэльский кирпич, придающий безусловно модернистскому зданию необычайно теплый и фактурный облик. В Дорич-хаус существует вероятность и другого важного, но до сих пор не выявленного русского влияния – конструктивизма в архитектуре, расцветшего в Советском Союзе за несколько лет до постройки Дорич-хаус.

После своей эмиграции в Париж Гордин, по ее собственному признанию, никогда больше не посещала ни Россию, ни Прибалтику. Однако у супругов было достаточно оснований следить за развитием советского искусства, а позже Хейр бывал в России для дальнейшего изучения русской культуры. До 1934 года, когда Сталин назвал соцреализм главным для советского искусства, развитие конструктивизма активно пропагандировалось и изучалось также и за границей. Плодотворными были выставка российского конструктивизма в Берлине в 1922 году и Международная выставка современных декоративных и промышленных искусств в Париже в 1925 году.

Дверь «Китайская луна» – как объектив фотоаппарата (фото Б. Мартин, куратора музея)Дверь «Китайская луна» – как объектив фотоаппарата (фото Б. Мартин, куратора музея)О существовании документов, подтверждающих влияние российской советской архитектурной мысли на Дорич-хаус, пока неизвестно, но если такое предположение верно – перед нами яркий пример того, как самые авангардные советские архитектурные идеи были усвоены и перенесены на британскую землю. Внутренняя планировка Дорич-хаус во многом заимствована у Перре. Предложенное им решение было нестандартным, но хорошо продуманным. На первом этаже была спроектирована гипсовая мастерская и специальное оборудование, позволявшее доставлять материалы для изготовления скульптур наверх, минуя лестницу. Более темные комнаты были отданы прислуге.

Главная мастерская и просторная галерея должны были находиться этажом выше – в помещении с большими квадратными окнами, дававшими много света. Комнаты Гордин должны были находиться на самом верхнем этаже, а на крыше планировалась летняя терраса, с которой Дора могла бы любоваться видами окружающего парижского предместья Булонь-Бьянкур. В лондонском Дорич-хаус гипсовая мастерская и технические помещения, как и в проекте Перре, располагаются на первом этаже (включая встроенный гараж, наличие которого подчеркивало современный образ жизни), галерея и главная мастерская этажом выше, на верхнем этаже – жилые помещения, а над ними, на крыше – терраса. В двойных по высоте стенах галереи и ее полукруглом эркере прорезаны высокие арочные окна, создающие особые световые условия для демонстрации щедро покрытой патиной бронзовой скульптуры, на которой Гордин специализировалась в то время. Интереснее всего оформлено жилое пространство на верхнем этаже. Столовая и гостиная с низкими полукруглыми окнами отделены друг от друга раздвижной дверью «Китайская луна», великолепно выполненные панели которой бесшумно убираются в стены.

Гордин и Хейр за работой (предоставлено Инглиш Херитадж)Гордин и Хейр за работой (предоставлено Инглиш Херитадж)При взгляде в обе стороны через эту дверь, как в объектив фотоаппарата, завораживает мастерски продуманное сочетание в интерьере изгибов и прямых линий, а мебель и аксессуары, подобранные Гордин и Хейром, перекликаются с непривычно круглым дверным проемом. Дорич-хаус наполнен идеями и артефактами, привезенными его владельцами из заграничных путешествий. Форма и конструкция панелей двери «Китайская луна» имеют азиатское происхождение, они предположительно изготовлены из малайского дерева. Наряду с китайской мебелью XVII века пара также коллекционировала современную французскую мебель. Камин в гостиной представляет собой почти точную копию того камина, который Перре спроектировал для дома Гордин в Париже, а камин в спальне облицован плиткой, привезенной Ричардом из Испании. Элегантные и холеные, супруги прекрасно сознавали, какое впечатление они производят в этих утонченно шикарных, сродни театральным декорациям помещениях, о чем свидетельствуют фотографии того периода.

Самой значительной коллекцией Дорич-хаус является выдающееся собрание русского имперского искусства, созданное Хейром в те годы, когда, расставшись с карьерой дипломата и государственного служащего, он занимался переводами и изучал русскую литературу. Коллекция Хейра включает различные предметы искусства: от стеклянных бокалов и палехских коробочек до яиц Фаберже. Это одно из лучших государственных собраний произведений русского имперского искусства в Великобритании. Коллекция также является свидетельством англо-русских влияний в области культуры: мы находим в коллекции фарфоровые фигурки из известной фабрики Гарднера, которую англичанин Франсис Гарднер получил разрешение основать в 1766 году к северу от Москвы. Кроме произведений декоративного искусства Хейр покупал для коллекции жанровую живопись, портреты, иконы и графику, среди которой оcобенно хороши графические работы Константина Ухтомского с картин пейзажиста Михаила Воровьева. О коллекции Хейра много написано. Она легла в основу его последней книги «Искусство и художники России», выпущенной в 1965 году.

В 1962 году труды Ричарда Хейра увенчались его назначением на пост первого руководителя кафедры русской литературы на факультете славистики и стран Восточной Европы Лондонского университета. Занимая этот пост, он написал несколько книг, в том числе «Русская литература от Пушкина до наших дней», «Пионеры российской социальной мысли» и «Русские портреты в период между Реформой и революцией»8. Он также читал лекции по русскому искусству и архитектуре в таких престижных аудиториях, как музей Виктории и Альберта, а также в Королевском обществе Искусств (Royal Society of Arts, Manufactures and Commerce). В 1966 году Хейр скоропостижно скончался от сердечного приступа, положив тем самым конец золотому веку Дорич-хаус. Гордая и все более своенравная Гордин продолжала жить и работать в доме на протяжении еще двадцати пяти лет, но, несмотря на видимость порядка и контроля, той безукоризненности, как при муже, в доме уже не было.

Попытки Гордин спасти будущее дома на благо нации также оказались безуспешными. Настойчивая и непреклонная, Дора не понимала, что подобные переговоры нужно вести деликатно, и не сознавала, какое тяжелое финансовое бремя ляжет на любого, кто возьмет на себя ответственность по сохранению этого дома. Поэтому когда в 1991 году она умерла, не оставив завещания, Банк Ллойдз оказался душеприказчиком поместья, включавшего в себя обветшалый, протекающий памятник архитектуры, окруженный запущенным садом. По счастью, университет Кингстона, расположенный по соседству с Дорич-хаус, решил приобрести и отреставрировать дом, однако половину коллекции Хейра, к сожалению, пришлось продать, чтобы выручить средства на ремонт. После десяти лет восстановительных работ и заботливой опеки о доме и сохранившейся коллекции скульптуры, рисунков, живописи, графики и мебели, Дорич-хаус вернул себе звание одного из самых замечательных домов-студий, существовавших на территории Великобритании в межвоенный период. Имеющий британские, французские, азиатские, русские, а возможно, и советские архитектурные корни Дорич-хаус является свидетельством уникального видения архитектуры современного дома и жизни этой супружеской четы.

© Russian Presence in Britain project