RESOURCES

  • Email to a friend Email to a friend
  • Print version Print version
  • Plain text Plain text

Tagged as:

No tags for this article
Home | Russian Art | Страницы истории православной духовной музыки в Великобритании

Страницы истории православной духовной музыки в Великобритании

By
Font size: Decrease font Enlarge font

Идея «расширения православной церкви и церковной церемонии» за пределами России ради «вящия славы российския» сопровождала отечественную историю с петровских времен.

Возникновение греко-российской церкви в Лондоне восходит к началу XVIII века, а русские церковные песнопения в британской столице, по всей видимости, впервые зазвучали в 1739 году, когда по распоряжению Св. Синода в Лондон прибыли иеромонах Иоанн Ястрембский и два дьячка-студента Московской славяно-греко-латинской академии Алексей Каминский-Парчикалов и Стефан Ивановский. Именно на дьячков (в то время их называли церковниками, позже – псаломщиками) и возлагалась обязанность пения и чтения за богослужениями. Дьячки, как правило, выбирались из числа студентов духовных учебных заведений. Однако были и исключения, например, появившийся в Лондоне в 1769 году певчий Придворной капеллы Василий Базилевич и приехавший вслед за ним его товарищ Федор Григорьевский. Псаломщик заграничного храма должен был обладать «потребными качествами» и «хорошим поведением», быть по преимуществу холостым, а если женатым, то не иметь родни3. Именно с дьячками было связано русское церковное пение в британской столице вплоть до конца XIX века. Эти скромные церковные труженики в одиночку пели за всеми богослужениями, выполняли многие другие поручения, получали нищенские оклады и порой весьма плачевно оканчивали свои дни. 

В 1867 году в Лондоне освятили вновь построенный русский храм Успения Божией Матери, спроектированный в «византийском» стиле. Он был весьма небольшим по размерам и предназначался для духовного окормления служащих посольства, сотрудников правительственных и торговых агентств, а также временно проживавших в Англии русских, среди которых были весьма высокопоставленные особы. Приведем строки из письма, полученного настоятелем Смирновым в июне 1913 года: «В четверг на этой неделе прибывает в Лондон великая княгиня Елисавета Феодоровна. В удовлетворение желания Ея Императорского Высочества, никакой официальной встречи со стороны посольства сделано не будет, но Ея Высочеству благоугодно иметь список богослужений, которые имеют быть совершены в Посольской церкви во время пребывания Ея здесь. 

Доводя о вышеизложенном до сведения Вашего Высокопреподобия, позволю себе утруждать Вас покорнейшею просьбою благоволить доставить желаемый список для представления Ея Императорскому Высочеству. Первый секретарь посольства В. Томановский». Появление в храме квартета певцов явилось следствием визита одного из таких титулованных богомольцев. В июне 1893 года посольскую церковь посетил наследник цесаревич Николай Александрович, который нашел положение дел «невероятным», о чем и писал обер-прокурору Св. Синода Константину Петровичу Победоносцеву: «В ней дряхлый дьякон, сиплый псаломщик и нет хора. При ней нужно образовать небольшой хор певчих и сменить дьякона и псаломщика». После такой жалобы обер-прокурор потребовал от настоятеля самым пристальным образом следить за благолепием церковных служб. Отметим, что в период правления Александра III и Николая II внимание властей к устроению церковной жизни за пределами России было особо пристальным. Победоносцев лично следил за постройкой заграничных храмов и организацией церковных учебных заведений, за назначением священнослужителей, за поставкой утвари и богослужебных книг, за переводом последних на местные языки и т.д. 

Эта забота распространялась и на церковное пение, которое, как известно, в предреволюционные десятилетия не без поддержки властей переживало яркий расцвет8. Необходимо пояснить, что хоровое пение – самый общедоступный и укорененный в широких слоях русского общества вид музицирования – в эпоху «западной ориентации» отечественной культуры переживало серьезный кризис. В течение XIX столетия, по мере усиления национальных настроений, это искусство становится все более и более престижным видом музыкальной деятельности. Хор начинает рассматриваться как «оркестр» человеческих голосов, способный воплощать самый широкий спектр художественных задач, и привлекает внимание крупных композиторов. Чайковский, Римский-Корсаков, Танеев, Рахманинов, Кастальский, Гречанинов чрезвычайно обогатили хоровой репертуар, как церковный, так и светский. 

Выступления хоровых коллективов, некогда выполнявших лишь прикладную роль в оперных спектаклях, церковных богослужениях, общественных церемониях, становятся таким же обычным явлением, как и концерты оркестров. Интенсивность хоровой жизни в России и высокий исполнительский уровень многих хоров не могли не сказаться на состоянии хорового пения в российских диаспорах. В известном смысле улучшение певческих дел в лондонском храме в 1897 году стало отблеском тех ярких событий, которые освещали художественный небосвод России. 

***

Итак, через четыре года после жалобы наследника-цесаревича (с 1896 года – российского императора Николая II) на клиросе русского храма в Лондоне начал петь первый квартет певчих в составе В. Соколова, К. Фаминского, Ф. Волковского и Е. Афонского. Все они были кандидатами богословия, выпускниками Петербургской духовной академии, которым с 1 января 1898 года из казны отпускалось на содержание 6000 рублей ежегодно. Певчие долго на своих местах не задерживались: в 1899 году выбыли Орлов и Афонский, и в 1902 году им на замену были присланы два других выпускника Петербургской духовной академии – В. Ярцев и В. Тимофеев. Но уже в 1908 году Ярцев уехал из Лондона, а на его место прибыл из Франции недавний выпускник Пензенской духовной семинарии, ученик известного регента А. Касторского псаломщик В. Феокритов. 

По всей видимости, служба в посольском храме была довольно обременительной: на четырех человек возлагалось пение за всеми богослужениями и требами. Во всяком случае известно, что двое из клирошан, приступивших к службе в 1897 году, – баритон Тимофеев и 2-й тенор Волковский – после пятнадцати лет исполнения своих обязанностей лишились голосов. Однако чаще всего уход певцов с клироса был связан с новыми назначениями – зачастую в псаломщики, после чего начиналось дальнейшее продвижение по служебной лестнице. Так, упомянутый выше Владимир Феокритов через три года покинул Лондон, став псаломщиком церкви императорского посольства в Париже. Обладавший красивым басом, он в 1914 году был произведен в дьяконы и вновь послан в лондонский храм. Круг обязанностей отца Владимира простирался еще шире: определением Св. Синода от 10/26 августа 1916 года он был назначен представителем центрального комитета по делам епархиальных свечных заводов при Хозяйственном управлении Синода, а в 1917 году – членом Русско-Британской торговой палаты. 

Многочисленные письма протоиерея Евгения Смирнова показывают, что он предельно внимательно относился к назначению причетников в свой храм. Например, запрашивая 7 марта 1914 года в Петербурге нового дьякона, отец Евгений писал митрополиту Санкт-Петербургскому и Ладожскому Антонию: «Считаю своим долгом почтительнейше просить Ваше Высокопреосвященство соблаговолить милостиво определить к Лондонской посольской церкви новым дьяконом человека молодого, обладающего хорошим басовым голосом, имеющего симпатичную наружность и владеющего приличными манерами, так как наши богослужения постоянно посещаются, с одной стороны, Ея Величеством Государынею Императрицею Мариею Феодоровной и другими особами Императорской фамилии, и, с другой, духовными и светскими представителями англиканства, знакомящимися с нашими богослужениями, обрядностью и вообще с религиозностью ввиду все более и более назревающего вопроса о сближении церквей». 

Упомянутая в письме о. Евгения императрица Мария Феодоровна посещала богослужения в посольском храме и приглашала его причт во дворец для совершения треб. Таким образом, в 1910-е годы отец настоятель взял в свои руки контроль за назначением к нему в храм певчих. При этом на первое место он ставил хороший голос кандидата, хотя внешность и манеры также играли не последнюю роль. В документах имеются упоминания о том, что настоятель просил певчих заручиться характеристиками от известных петербургских регентов – А. Архангельского или И. Тернова, а не только рекомендациями церковного начальства. В 1912 году о. Евгений заполучил в хор обладавшего прекрасным басом П. Одинцова – бывшего певчего хора А. Архангельского. 

Одинцов не имел законченного семинарского образования: он вышел из пятого класса Вологодской семинарии в епархиальное ведомство, а затем отбывал воинскую повинность в лейб-гвардии Семеновском полку, откуда был уволен в запас в звании прапорщика. Годом позже в Лондон приехал певчий Б. Выдра. Сын почтового чиновника Черниговской губернии, он дошел до шестого класса Стародубской уездной гимназии и в 1902 году был определен почтовотелеграфным служащим в Кременчуг, затем служил в том же ведомстве в Полтаве и Екатеринбургской губернии. Обладая великолепным тенором, в 1906 году Выдра поступил в класс пения Петербургской консерватории. 

Проучившись четыре года и не закончив курса, он с 1907 года стал певчим в хоре А. Архангельского, а затем его помощником в должности регента. Одновременно с Выдрой о месте певчего в Лондоне ходатайствовал выпускник Петербургской духовной академии В. Хотьковский, получивший хорошую характеристику от петербургского митрополита. В конце концов выбор настоятеля Смирнова пал на Выдру – опытного певца и регента. О том, каков был репертуар квартета лондонского храма, можно лишь догадываться. Вероятно, в нем преобладали сочинения композиторов «петербургской школы» (Бортнянского, Турчанинова, Львова, Бахметева, Архангельского и др.), к которым привыкла великосветская знать, посещавшая богослужения в Петербурге с участием Придворной певческой капеллы. Ноты, по которым до революции пели в лондонской православной церкви, нами пока не обнаружены, как и известия о концертах, которые бы квартет храма давал перед публикой. 

По всей видимости, задачи певчих были сугубо богослужебными. В 1913 году в журнале «Церковная правда», выпускавшемся в Берлине, была помещена статья, из которой следовало, что квартет лондонского храма в сравнении с клиросами других русских заграничных церквей был весьма необычным явлением. Дело в том, что содержание за казенный счет певцов из России, даже при низких окладах, было обременительным для казны. Русские же заграничные диаспоры далеко не всегда имели возможность обеспечивать храмы певчими. Поэтому весьма распространенной практикой стало пение в русских церквах нерусских музыкантов – зачастую не православных, не знавших русского языка и не читавших кириллицу. Для таких певчих регент был вынужден транскрибировать текст в нотах латинскими буквами. Известно, что в России церковные хоры поддерживались меценатами. 

Подобные прецеденты случались и за границей. Примечательный случай произошел в США, где благотворителем выступил американский промышленник, дипломат и филантроп Ч. Р. Крейн, неоднократно посещавший Россию и страстно увлекшийся народным и церковным пением14. В 1911 году по инициативе Крейна и на его средства из Москвы в Нью-Йорк прибыли регент Иван Горохов и шесть певцов. Дополненный местными православными мальчиками, этот хор не только пел во время богослужений в посольском храме, но и широко концертировал, создавая «славу Православной Церкви Русской и всему Русскому хоровому искусству»15. Деятельность хора стимулировала интерес американцев к русскому православию и ее искусству, в том числе и со стороны издательств, стремившихся удовлетворить возникший спрос на ноты16. Нужно отметить, что пристрастие слушателей, исполнителей и издателей к духовной музыке было частью общего интереса к русской музыке на Западе. 

В Великобритании интерес к православию и его искусству развивался в русле тесных взаимоотношений между Русской православной и Англиканской церквами. Именно в разгар православно-англиканского диалога, в 1901 году, лондонской фирмой «Новелло энд Ко» (Novello & Co) и была опубликована первая русская православная композиция – сочинение Чайковского «Блажени яже избрал».

Уильям Джон Биркбек (1859–1916)Уильям Джон Биркбек (1859–1916)Годом позже та же фирма издала кондак «Со святыми упокой». Именно он был выбран для исполнения на похоронах королевы Виктории в 1901 году и затем, вместе с икосом «Сам Един», вошел в сборник гимнов англиканской Церкви (English Hymnal). Переводчиком текстов песнопений на английский язык и инициатором их публикации стал английский аристократ Уильям Джон Биркбек – ревностный приверженец идеи объединения православных и англикан. 

Биркбек проникся этой идеей в 1888 году, когда в роли полномочного представителя архиепископа Кентерберийского посетил Россию по случаю торжеств, посвященных 900-летию крещения Руси. В последующие годы он совершил множество путешествий в Россию, объездил самые отдаленные ее губернии, посетил крупнейшие монастыри Синодальной церкви, а также старообрядческие центры. Узы дружбы связывали его с царской семьей, К. Победоносцевым, св. Иоанном Кронштадским. О своих поездках в Россию, о русских контактах, а также о своем видении православия Биркбек подробно рассказывал на страницах печати и в докладах на церковных конгрессах, посылал отчеты архиепископу Кентерберийскому. В 1895 и 1912 годах он читал курсы лекций о русской церкви в Оксфорде, а в 1914–1916 годах – в Кембридже. Поддерживал он отношения и с настоятелем русской церкви в Лондоне о. Евгением Смирновым. 

Во время поездок в Россию Биркбек изучал ее историю и современную жизнь, культуру и церковную музыку. В последнем ему помогал большой знаток музыкальной старины С. Смоленский2. Результаты своих изысканий Биркбек изложил в опубликованном впоследствии пространном докладе, посвященном древней и новой русской церковУильям Джон Биркбек (1859–1916) 149 СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ РУССКОЙ ДУХОВНОЙ МУЗЫКИ В ВЕЛИКОБРИТАНИИ ной музыке, который он прочел в 1891 году на заседании Музыкального общества в Лондоне. Эта публикация стала самым первым печатным изданием на английском языке, посвященным данной теме. В деле распространения в Великобритании знаний о русской музыке очень активно проявил себя и другой житель британских островов – шотландский органист и хоровой дирижер Арчибальд Мартин Хендерсон. Он увлекся русской церковной музыкой в молодые годы в православной церкви Парижа, где учился у пианиста Пуньо и органиста Ш. Видора. 

Каталог изданий Мартина ХендерсонаКаталог изданий Мартина ХендерсонаПосещение России и знакомство с пением знаменитого Синодального хора на богослужениях в Успенском соборе Московского Кремля привели к тому, что Хендерсон стал рьяным приверженцем Нового направления в духовной композиции, провозгласившем опору на русское церковномузыкальное наследие. В это направление входили А. Кастальский, С. Рахманинов, А. Гречанинов, А. Никольский и другие композиторы. Хендерсон полагал, что их музыка была «настолько ярко характерна, настолько национальна, настолько своеобразна, что не могла быть написанной нигде, как только в России». Особенно импонировало ему духовно-музыкальное творчество А. Никольского, которого он считал одним из самых оригинальных авторов Нового направления. 

Увлечение русской музыкой повлекло за собой интенсивное изучение русского языка, и уже к 1915 году, благодаря усилиям Хендерсона, шотландская фирма Бэйли энд Фергюсон (Bayley & Ferguson), основанная в Глазго в 1884 году, издала целый ряд русских духовномузыкальных произведений. В течение 1915–1917 годов, если опираться на каталог изданий, хранящихся в Британской библиотеке, было выпущено по меньшей мере 22 хора следующих композиторов: Вик. Калинникова, Чайковского, Рахманинова, Балакирева, Гречанинова, Ипполитова-Иванова, Никольского, Римского-Корсакова. Работа Хендерсона, помимо организации изданий, заключалась в подтекстовке песнопений старинными текстами из англиканских богослужений, а также в редактировании нот. Будучи долгие годы органистом и руководителем хора церкви университета Глазго, Хендерсон исполнял за богослужениями в этом храме, а также в концертах русскую духовную музыку. 

После 1917 года он сосредоточил усилия на издании светских произведений, однако время от времени публиковал и сочинения духовные, например, в 1930–50-е годы, песнопения Гречанинова и Рахманинова. С последним, кстати, Хендерсон был хорошо знаком, состоял в личной переписке и со временем написал о нем воспоминания. Русские духовно-музыкальные ноты, изданные в Глазго, были переизданы в Нью-Йорке фирмойпартнером Фишер энд Бразэ (Fisсher & Brother). 

*** Первая мировая война стала тяжелым испытанием для жителей Британских островов, в том числе для русской диаспоры, представители которой приняли участие в военных действиях. Так, с началом войны в Россию уехал певчий-бас Павел Одинцов, который вскоре погиб на фронте. После его отъезда настоятель храма о. Евгений Смирнов долгие месяцы тщетно пытался получить ему замену: «Ныне пение у нас до такой степени плохо, – писал отец Евгений в посольство, – что им недовольны абсолютно все наши богомольцы. 

Его Высочество великий Князь Михаил Михайлович после богослужения в Новый год изволил сказать: “Противно ходить в церковь, пение в ней отвратительное”. Оно, действительно, отвратительное, а иначе и быть не может, так как на место выбывшего у нас баса (Павла Одинцова) мы не можем получить баса вот уже 15 месяцев, а помимо сего из оставшихся трех певчих двое – Фока Волковский, прослуживший у нас 18 лет, и Василий Тимофеев, прослуживший 15 лет, – почти совсем лишились голосов. Требовать от них хорошего пения абсолютно невозможно; по безголосию своему они дать его положительно не в силах».

Однако русскую церковь в Лондоне ждали еще более трудные времена. Октябрьская революция повлекла за собой кризис всех сфер церковной жизни не только в России, но и за ее пределами. Трудно найти какой-либо заграничный храм, которого бы не коснулись последствия российских событий, в частности, прекращение синодального финансирования, церковные смуты. Из-за нехватки средств резко сократилось количество старых, некогда входивших в штат певчих, которые были вынуждены искать светскую работу. В то же самое время храмы наполнялись священнослужителями и хористами из числа многочисленных беженцев. По сведениям о. Евгения, в Лондон и окрестности в результате Первой мировой войны, революции и Гражданской войны прибыло большое количество жителей бывшей Российской империи, многие из которых потеряли свои состояния и находились в бедственном положении. 

Маленький посольский храм не мог вместить всех желающих попасть на богослужения. Церковь потеряла посольский статус, и вокруг нее образовался приход, учрежденный решением общего собрания в октябре 1919 года. Лондонская церковь некоторое время продолжала существовать за счет ежемесячной помощи британского правительства в размере 100 фунтов стерлингов. Этой суммы не хватало для содержания церковного здания и шести причетников (протоиерея Смирнова, дьякона Феокритова, псаломщиков Веселовского и Тимофеева, певчих Волковского и Выдры), которые оказались на грани нищеты. Осенью 1919 года лондонской церкви было предложено сократить штаты, что вызвало резкий протест настоятеля, писавшего поверенному в делах России в Англии Е. Саблину: «В ответ на запрос относительно содержания телеграммы из Омска о предположенном сокращении штатов посольских церквей за границей, настоятель Лондонской посольской церкви совместно с приходским организационным комитетом полагал бы необходимым ходатайствовать о сохранении в прежнем размере отпускаемых сумм на содержание храма и духовенства при нем по следующим основаниям: 

1. Образующийся ныне приход при Лондонской посольской церкви является еще зарождающимся учреждением, которому потребуется время на то, чтобы окрепнуть и развиться, средств у него в распоряжении еще нет, и могут они явиться только впоследствии, по мере развития и укрепления духовной жизни прихода; в настоящее же время приход содержать храм на свои средства еще не может. 

2. При всем этом, однако, численность прихожан храма, чрезвычайно увеличившаяся с 1914 года с прибытием беженцев из России, все продолжает расти, и наличного состава причта часто уже оказывается недостаточно для удовлетворения церковных и духовных потребностей прихожан; число богослужений и требоисполнений возросло; при этих условиях сокращение причта вредно отзовется как на храме, на благолепии служения, так и на прихожанах, объединяющихся ныне в приход». 

Михаил Феокритов и о. Михаил Фортунато, 1960 годы (фото предоставлено автором статьи)Михаил Феокритов и о. Михаил Фортунато, 1960 годы (фото предоставлено автором статьи)В ноябре 1920 года финансирование церкви полностью прекратилось. Пытавшийся изыскать средства настоятель о. Евгений Смирнов в 1921 году писал в Объединенный совет Красного Креста и русских благотворительных учреждений в Великобритании, что русская церковь терпит бедствие. В результате приход не сумел оплатить аренду храма и потерял церковное здание, переехав в выделенную местными властями бывшую англиканскую церковь Св. апостола Филиппа. Митрополит Евлогий (Георгиевский), управлявший патриаршими приходами в Западной Европе до середины 1920-х годов, так описал свой визит в Лондон в 1921 году: «К празднику Воздвижения Креста (14 сентября) я приехал в Лондон. Меня сопровождали протодиакон о. Н. Тихомиров и диакон о. Вдовенко. 

В Лондоне меня ожидали тяжелые впечатления. Настоятель посольской церкви, престарелый протоиерей Евгений Смирнов, революции не испытал, привык иметь дело с важными, знатными людьми, служить послам, в домашнем укладе придерживался великосветского тона и, гордый и надменный по натуре, не мог разобраться в психологии эмигрантской массы, нахлынувшей в Лондон (главным образом с северного, “белого”, фронта), не понимал ее и только раздражался.Возмущение и страдание его были искренние: он не понимал, что в России произошло и что русские люди испытали... На заседаниях Приходского совета он горячо спорил, возражал, а ему кричали: “Вы наемник! Вы не учитываете постановлений Всероссийского Церковного Собора!..” – словом, атмосфера вокруг лондонской церкви сгустилась, и было ясно, что старцу-настоятелю с новой церковной общественностью не совладать. Старые и новые взгляды противостояли друг другу непримиримо. 

О. Смирнов, не привыкший считаться с какими бы то ни было заявлениями псаломщиков, теперь был вынужден выслушивать заявления и требования каких-то пришлых русских людей, столь не похожих на его прежних, чопорных, благовоспитанных прихожан. Я пытался его уговаривать: “Будьте снисходительны, приласкайте их...”. Но о. Евгения переубедить было трудно. Бедный старик не выдержал этого натиска новых людей, скоро захирел и скончался. В общем Лондонский приход оставил впечатление какого-то тяжелого кризиса: новая жизнь врывалась бурно и беспорядочно». 

В 1926 году часть клириков и прихожан примкнула к учрежденному за пределами России, в Сремских Карловцах, Заграничному архиерейскому Синоду, возглавляемому митрополитом Антонием (Храповицким). Как пишет М. Сарни, «оба прихода служили в одном храме попеременно (одну субботу и воскресенье – евлогианский приход, следующие – зарубежный). Отношения, впрочем, были вполне теплые, ибо ведь выбор прихода очень часто диктовался политическими симпатиями; нередко было так, что в одной семье сторонники монархии ходили в зарубежный приход, а люди либеральные – в евлогианский. Благотворительный предрождественский bazaar (распродажу) устраивали совместно, как и ежегодную кампанию по сбору средств на текущие расходы. 

Хор оставался один на два прихода». Имена регентов и хористов в 1920-е годы пока не выявлены. Имеются лишь сведения о судьбах некоторых певчих посольской церкви. Так, потерявший в свое время голос В. Тимофеев в 1916 году был определен в псаломщики; в 1919–21 годах он являлся лектором истории русского языка и литературы в лондонском университете Кингс колледж. В 1922 году Тимофеев был положен митрополитом Евлогием в дьяконы и затем в священники, а годом позже избран управляющим делами Ассоциации Англиканской и Восточных церквей. Певчий Б. Выдра в 1920-е годы переехал во Францию, где до конца 1940-х годов пел в церквах. 

Долгое время он являлся псаломщиком, певчим и регентом мужского квартета Свято-АлександроНевского собора в Париже30. Некоторое время управлял там и хором. Сохранилось известие, что 11 апреля 1948 года хор собора под руководством Б. Выдры пел во время торжественной панихиды по случаю десятой годовщины смерти Федора Ивановича Шаляпина. В современной нотной библиотеке собора сохранились ноты, содержавшие владельческие записи Выдры. Из певчих, прибывших в Лондон до революции, более всех для лондонской церкви Успения Божией Матери потрудился В. Феокритов, который прослужил в ней до конца своей жизни в 1950 году. 

 

Последние десять лет Владимир являлся настоятелем этого храма. Необходимо отметить факт службы в лондонской церкви в 1935–36 годах весьма примечательной личности – протоиерея Симеона Солодовникова, с именем которого связана нотоиздательская деятельность в 1930-е годы во Франции и Германии32. Что касается хора лондонской церкви межвоенного периода, образовавшегося из певцов-любителей, то он не оставил столь же яркого следа, как хоры русских церквей других очагов эмиграции – Парижа, Праги, Белграда, Нью-Йорка, Харбина и др. Слава русского хорового искусства, в том числе и церковного исполнительства, на Британских островах в 1920–30-е годы преумножалась, главным образом, благодаря блистательным гастролям концертных коллективов, разъезжавших по всему миру. 

Сергей Жаров с казаками в Лондоне 1930-е годы (фото предоставлено автором статьи)Сергей Жаров с казаками в Лондоне 1930-е годы (фото предоставлено автором статьи)Нужно пояснить, что в период императорской России диаспоры являлись своего рода перифериями своей родины, заграничными форпостами ее веры и культуры. После 1917 года, лишившись опоры, в них отмечается стремление к созданию некой альтернативной России за пределами СССР. Тенденции, направленные на автокефальное, независимое от Москвы устройство охватывают и русские церковные организации. 

В отношении музыкального искусства наблюдается стремление к воссозданию форм дореволюционной музыкальной жизни – хоров, оркестров, оперных и балетных антреприз, музыкальных учебных заведений, обществ и т.д. В 1920-е годы в ряде стран возникают хоры и вокальные ансамбли, не приписанные к какому-либо храму и созданные в концертных целях, однако непременно включающие в свой репертуар церковную музыку, а при случае и поющие в храмах. 

Яркий след в Великобритании оставили гастроли Хора донских казаков под управлением Сергея Жарова, мужского квартета Кедровых, мужского ансамбля Свято-Сергиевского богословского института под управлением И. Денисова. 

12 октября 1930 года Е. Саблин писал атаману Всевеликого войска Донского А. Богаевскому: «Доношу Вашему Превосходительству, что сего числа Донской Казачий хор под начальством С.А. Жарова приступом взял город Лондон и своим пением покорил навсегда все английские сердца. О чем счастлив донести Новочеркасской станицы казак и б. российский поверенный в делах в Великой Британии Е. Саблин». Участвовали гастролеры и в богослужениях в русском храме Лондона.

Сергей Жаров возлагает цветы к могиле неизвестного солдата, Лондон, середина 1920-х годовСергей Жаров возлагает цветы к могиле неизвестного солдата, Лондон, середина 1920-х годовТак, 15 октября 1926 года Сергей Жаров писал атаману А. Богаевскому: «Ваше Высокопревосходительство! Прошу принять мой и всего хора привет из Лондона, куда мы прибыли благополучно. Сегодня в день праздника Покрова Пресвятыя Богородицы мы пели Божественную Литургию в сослужении митрополита Евлогия, двух архиепископов и представителей объединения восточноправославных и англиканских церквей. Служба была очень торжественна при громадном стечении русских, англичан и греков. Завтра мы выезжаем в г. Bristol, где и начинаем наше турне». 

Литературные и документальные материалы сохранили немало ярких описаний концертов русских ансамблей и того горячего приема, которые оказывали им слушатели Великобритании. Эта тема достойна отдельного освещения, как и история православного пения в Лондоне после Второй мировой войны, когда была образована Сурожская епархия Московского Патриархата по главе с митрополитом Антонием (Блумом). Стараниями регентов-подвижников Михаила Феокритова и о. Михаила Фортунато во второй половине XX столетия лондонский храм Успения Божией Матери и Всех Святых приобрел известность в русском церковно-музыкальном мире35. Преемником отца Михаила, вышедшего в недавние годы на пенсию, стал известный московский дирижер Евгений Тугаринов. 

Интересно отметить, что именно в Великобритании получили устойчивое развитие традиции Нового направления в русской духовной музыке, репертуар которого, благодаря трудам целого ряда энтузиастов русской музыки, начиная с Биркбека и Хендерсона, обрел новую исполнительскую жизнь на Британских островах. 

© Russian Presence in Britain project