RESOURCES

  • Email to a friend Email to a friend
  • Print version Print version
  • Plain text Plain text

Tagged as:

Olga Kaznina
Home | History | Русская эмиграция в Англии в первой трети ХХ века

Русская эмиграция в Англии в первой трети ХХ века

By
Font size: Decrease font Enlarge font

На первый взгляд русская эмиграция в Англии не может сравниться с такими признанными центрами, как Париж, Берлин или Прага по своим масштабам и литературным достижениям.

Однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что у русской эмиграции в широком смысле в Англии были не менее, а может быть даже более глубокие корни, чем в других европейских странах. Корни эти представляются более мощными и разветвленными в политической сфере: в Англии со второй четверти XIX века находила прибежище оппозиционная к правительству российская интеллигенция. Эта интеллигенция представляла Россию политическую, культурную и литературную. Сами по себе имена ее представителей свидетельствуют о неразрывной связи литературы, культуры и политики: Тургенев, Герцен, Кропоткин, Эртель, Волховский, Степняк-Кравчинский…

В конце XIX и на рубеже XX столетия в Британии выпускалось немало русских журналов и газет, названия которых говорят об их политической направленности: «Свободная Россия», «Летучие листки», «Накануне», «Народоволец», «Современник», «Свободное слово», «Жизнь», «Хлеб и воля», «Последние известия», «Былое», «Русский рабочий», «Социал-демократ» и «Революционная мысль». М. Горький через посредство В. Поссе издавал в Англии журнал «Жизнь», вокруг которого сложилась социалдемократическая организация. В Англии образовалась толстовская колония, книги Льва Толстого издавал и распространял его единомышленник В. Чертков. Через Англию шел поток выезжавших из России духоборов и многих других диссидентов, чьи убеждения оказались неприемлемыми для России.

Политическая и экономическая ситуация в России в конце века вызвала также сильный отток еврейского населения. В первое десятилетие XX века в Лондоне около десятка фракций русских революционеров проходили свою политическую эволюцию под влиянием различных западных политических течений. Среди них были будущие большевики и меньшевики всех оттенков. В этой среде в какой-то мере формировался состав будущей советской дипломатии. Публицистическая и просветительская деятельность политической эмиграции из России вызвала оживление серьезного интереса англичан к русским делам. Некоторые представители эмиграции, публиковавшие на английском языке статьи и книги о России, выступавшие с лекциями перед английской аудиторией, заняли видное место в журналистской и политической жизни Британии. В формировании английского общественного мнения о России и представлений о русских существенную роль сыграла наиболее радикальная часть русской эмиграции в Англии – социал-демократы в изгнании. Так, в 1907 году на съезде социал-демократической партии в Лондоне Максим Горький встречался с английским писателем Гербертом Уэллсом, поверившим в русский коммунизм. Русскую антимонархическую оппозицию по разным мотивам поддерживали различные круги английского общества: одни из уважения к абстрактно понимаемым свободе и демократии, другие из настороженности по отношению к крупнейшему государству с иными социально-культурными традициями, третьи по недостатку осведомленности о том, что происходит в России. В политическом соперничестве и войнах сближались и отдалялись друг от друга народы России и Англии, но их взаимный культурный интерес никогда не остывал. Англия с давних пор занимала особое место в представлении русских о политической системе мира, так как являлась наравне с Россией самой крупной мировой империей. Николай Федоров писал: «Мы окружены Англиею, которой все наши соседи служат как бы орудиями» и предлагал «протянуть руку Англии, чтобы было завершено христианское кольцо, охватывающее исламизм»2. Владимир Соловьев писал, что Англия это не просто страна, одна из частей Европы, а «всесветная держава», «новый Карфаген».

К Англии испытывали жгучий интерес как славянофилы, так и западники. Их отношение к Англии далеко не всегда соответствовало западническому или славянофильскому направлению мысли. Так, славянофил А. Хомяков был в то же время известным англофилом. Обращаясь к древней истории, он напоминал, что когдато англосаксонские племена соседствовали со славянскими, а потому между этими племенами не исключено некоторое родство. Сходную точку зрения высказывал и Федоров, считавший, что в земле Памира покоится прах общих предков англичан и русских, «через которых мы и англичане – братья». Русские мыслители давно указывали на признаки «заката Европы», но если раньше они верили в особую миссию России, которая возьмет на себя спасение Европы и сохранение ее культурного наследия, то мировая война подорвала эту веру. Многие мыслители и политики России в эти годы призывали к сближению с Англией, к тесному союзу с ней в целях противостояния Германии, Америке, а также «желтой опасности» с Востока. Николай Бердяев, размышляя о судьбе России в своих статьях периода войны, призывает русских видеть в Англии своего главного союзника, так как, на его взгляд, по своему историческому предназначению и национальной психологии они взаимно дополняют друг друга. Философ считал, что в мировом катаклизме Россия, как соединяющее звено между Востоком и Западом, как «Востоко-Запад» должна найти с Англией общие задачи в интересах всего человечества. «Англия имеет географически империалистическую миссию. Миссия эта лежит не в сфере высшей духовной жизни, но она нужна во исполнение исторических судеб человечества». «Европа вплотную поставлена перед основной темой всемирной истории – соединения Востока и ЗападаВеликие роли в этом мировом передвижении культуры должны выпасть на долю России и Англии. Миссия Англии более внешняя. Миссия России – более внутренняя».

Вячеслав Иванов в статье «Россия, Англия и Азия» (1915) писал: «Обмен культурных энергий был бы наиболее плодотворен для Англии в сфере высшей духовностидля нас – в сфере низшей интеллектуальности, общественной дисциплины и общественной психологии. Влияние английской общественности было бы для нас школою политического самовоспитания, импульсом и регулятивом в строительстве нашей свободы»4. Не только философы и поэты, но и некоторые русские политики связывали будущее России с Англией. Председатель Третьей Думы, член прогрессивного блока Н. Хомяков (1850–1925), сын славянофила А. Хомякова, в своей статье «Основы англо-русской дружбы», опубликованной в 1912 г. в английском «Русском обозрении», писал: «Англию сегодня завоевывает русская литература и искусство, музыка и балет». В России же, напоминал автор, всегда ценили английскую литературу. Он считал, что пора отказаться от настороженно-враждебного отношения друг к другу, перестать быть только политическими соперниками. В то же время развивая мысли, высказанные в 1840-х годах славянофилами, в том числе его отцом, автор пишет: «Мы во многом пытаемся подражать англичанам, но часто не понимаем духа тех внешних форм, которые пытаемся ввести у себя». Непонимание было взаимным: «В Англии Россия является едва ли не самой загадочной страной». Н. Хомяков с восхищением писал об отношении англичан к прошлому, к традициям: «В Англии новое не отрицает и не разрушает старого, новые формы естественно врастают в старые. Англия верна прошлому, и в этом ее сила, англичане понимают, что истинно прогрессивно только то, что не разрывает связи с прошлым». Хомяков считал, что русские и англичане ближе друг другу, чем другие народы – потому что они противоположны. Англичанину недостает русской широты и душевности, русским – дисциплинированности, которую англичане впитывают с молоком матери. Как ни одно событие предшествующего периода, трагические события Первой мировой войны если не сблизили англичан и русских, то столкнули их, раскрыли необходимость более тесных человеческих и культурных связей и взаимопонимания. На период войны приходится кульминация интереса англичан к русской литературе и культуре. Поверенный в делах в Лондоне Константин Набоков вспоминал: «Россия была в апогее популярности. Впервые за целое столетие, оказавшись нашими “братьями по оружию„, англичане словно хотели изгладить из памяти своей и нашей все прежние недоразумения и прежнюю вражду, Крым, Берлинский конгресс, сочувствие к Японии, дипломатическую затяжную распрю в Персии.

Официальные сферы, в особенности военные, широко шли навстречу нашим требованиям, щедрою рукою давали нам снаряжение.Симпатии к России ярко проявлялись во всех слоях общества: издавались книги о России, образовывались англо-русские общества культурного сближения, в нескольких университетах на частные пожертвования открылись кафедры русского языка». Как писал Набоков: «Свободолюбивый английский народ инстинктивно ненавидел русский режим. Но патриотический подъем, который вызвала война, показал им, как они мало знают Россию». Существовали и другие объяснения интереса англичан к русским: в нем видели прагматическое стремление изучить психологию «низшего по развитию» народа, с тем чтобы использовать его в качестве слепого орудия в борьбе Англии с Германией за мировое влияние. В.Ф. Иванов, по всей видимости, выразил мнение целой группы политиков и публицистов эмиграции, когда писал, что целью Англии в Первой мировой войне было ослабление политической и военной силы России, уничтожение русского влияния в Индостане и Туркестане, в Персии и на Кавказе, в Китае и на берегах Тихого океана, вытеснение России из Манчжурии. Он видел в политике Англии стремление «расчленить Россию на ряд мелких государств (Эстония, Латвия, Финляндия, Грузия, Азербайджан) и подчинить их экономическому влиянию Великобритании. Системой лимитрофов (Польша, Литва, Эстония, Латвия) создать буфер между Западной и Восточной Европой. Путем расчленения и окружения России ослабить ее, превратить в государство времен Московии, не допустить опасного для Великобритании союза России и Германии и превратить ее из мировой державы в политическое захолустье»8. Хотя определяющими моментами в отношениях между Россией и Англией во все времена были политические и коммерческие интересы, все же культурные и литературные контакты, непосредственное общение интеллигенции вносило значительные поправки в отношения между государствами и народами. Одним из главных средств влияния и воздействия на общественное мнение Англии политические эмигранты всех направлений видели в русской литературе, которая в течение столетий в России являлась рупором социальных идей. В литературе было естественно искать ответы на русские вопросы, разгадывать загадки русской истории, русского характера, «русской души». Однако литература не сразу нашла дорогу к английскому читателю из-за языкового барьера; ей в значительной мере проложили дорогу «несловесные» виды искусства. На рубеже веков и в первые десятилетия ХХ века в Англии наблюдался необычайный всплеск интереса к русской музыке, живописи, балету. Все эти виды искусства были представлены «Дягилевскими сезонами» в Париже и Лондоне, захватившими внимание культурной элиты.

На волне интереса к искусству возник широкий интерес к литературе. В эти годы было осуществлено самое большое за всю историю количество переводов русской литературы. С открытием русской классики, особенно творчества Толстого и Достоевского, культурный авторитет России неизмеримо возрос. Английским исследователям удалось проследить «эволюцию» интереса англичан к разным русским писателям. На рубеже веков наибольшим влиянием в Англии пользовался Лев Толстой. Читателей интересовали не только его романы, но публицистика и философская проза, дневники и письма. За Толстым последовал Достоевский. Одним из ключевых событий в английской культурной жизни стал перевод «Братьев Карамазовых». Публикация романа положила начало стремительному росту популярности Достоевского в Англии. Достигнув своего апогея к середине 1910-х годов, в разгар войны, поклонение русскому писателю превратилось в культ9. Долго, можно сказать никогда, не угасал в Англии интерес к Антону Павловичу Чехову. Популярности творчества Чехова способствовал эмигрировавший в Англию в 1919 году Федор Комиссаржевский, а также живший в Англии в середине 1930-х годов брат писателя режиссер Михаил Чехов, впервые поставивший на английской сцене «Бесов» Достоевского. Во многом благодаря присутствию эмигрантов и их деятельности, русская литература новой волны оставила заметный след в общественном сознании англичан. Особой популярностью пользовались М. Горький, Л. Андреев, Д. Мережковский, М. Арцыбашев. Так, жаждущие социальных и культурных перемен английские интеллектуалы следили не только за переводами произведений Максима Горького, но и за событиями его революционной жизни. *** Последовавшие за войной события – в первую очередь русская революция – внесли радикальные изменения в русско-английские политические отношения и культурные контакты.

Социальный состав русской колонии в Англии резко изменился: противников монархии сменила «белая эмиграция», и общественное мнение Англии не было настроено на этот раз в пользу русских эмигрантов. Их, не вдаваясь в детали, объявляли «монархистами», считая их представителями аристократии, поддерживавшими царский режим, хотя по своей политической ориентации «белая эмиграция» представляла почти всю палитру партий и течений революционной России. В действительности русская аристократия в Англии была немногочисленной, но весомой по своим титулам и именам, а иногда и по своей финансовой обеспеченности. В Британии были приняты, хотя и не особенно тепло, некоторые члены царской семьи и лица из ее ближайшего окружения. Эта часть эмиграции поддерживала связи с английской аристократией и королевским двором. В этой среде было немало защитников монархии, вокруг них формировались монархические кружки и партии. Заметную группу эмиграции составляли представители буржуазных партий Государственной Думы, в том числе кадеты – поклонники английской демократии, политические «англофилы», которые пользовались авторитетом и имели связи в Англии. Их лидером был Петр Милюков, западник, в свое время «германофил», который не раз проявил себя и как убежденный сторонник английской демократии. В Англии часто и подолгу бывал бывший глава Временного правительства Александр Керенский, пытавшийся с помощью английских политиков организовать отпор большевикам. Страстным англофилом был Владимир Набоков, приехавший в Англию с семьей. Четверть века прожила в Англии одна из самых известных представительниц кадетской партии А. Тыркова-Вильямс. На первых порах, когда новая власть в России казалась недолговечной, некоторые английские политики считали кадетов наиболее перспективными представителями будущей власти в России. Эсеры и меньшевики, а также предприниматели и банкиры составляли основу самой многочисленной из русских организаций – Общества Северян и Сибиряков. Их идейным лидером был эсер А. Байкалов.

По разным обстоятельствам в Англии оказались член Третьей Думы трудовик А. Аладьин, министр образования П. Игнатьев, товарищ председателя Третьей Думы барон А. Мейендорф (приходившийся двоюродным братом Г. Чичерину), бывший министр иностранных дел Временного правительства М. Терещенко, министр финансов П. Барк и другие. Иммиграцию русских в Англию пополнили остатки частей белой армии, эвакуировавшиеся на британских судах, воевавших вместе с британскими соединениями на севере, в Архангельске и Мурманске, на юге, в Ростове и Новороссийске. В значительном количестве оказались в Англии офицеры и солдаты армий Деникина и Врангеля, которых поддерживала Великобритания. Многие впоследствии переехали в другие страны Европы и в Америку. Сословный состав иммигрировавших в Англию остатков белой армии был самым разнообразным: здесь были генералы и офицеры, обладавшие если не средствами к существованию, то, по крайней мере, образованием, знанием языков; но были и простые солдаты из крестьян, никогда до этого не выезжавшие в Европу, не говорившие ни на одном иностранном языке. Беженцам на первых порах помогали различные комитеты, однако учета своей работы в той катастрофической обстановке они не вели. Статистика русской эмиграции в Англии проводилась хаотично, о количестве беженцев существуют самые различные сведения. В статье «Мысли о русской эмиграции», опубликованной в пражском журнале «Воля России» в 1922 году, В. Лебедев писал: «Рекорд малочисленности русской эмиграции побит самой богатой и могущественной страной Европы – АнглиейОбщее количество русских в Англии – 15 000». В начале 1930-х британский исследователь В. Чапин-Хантингдон в книге «Измученные ностальгией миллионы» указывал на то, что в Англии после Октябрьской революции находилось около 10 000 русских беженцев самого различного социального происхождения.

В книге П. Ковалевского «Зарубежная Россия» сказано: «Количество русских, поселившихся в Англии, никогда точно не было определено. В Лондоне в начале 1920-х годов жило 2.500 человек, из них до 500 детей (300 школьного возраста)». М. Раев в исследовании «Россия за рубежом» пишет, что после провала интервенции в Архангельске «15 000 русских были эвакуированы в Англию и вскоре переселены на континент». М. Гленн и Н. Стоун в книге «Другая Россия» высказывают предположение, что в Великобританию приехали в первые годы только 3 000 русских. Архивы действовавшего в Англии «Русско-Британского 1917 г. Братства», однако, предлагают совершенно иную картину: в них указано, что в Великобритании в первые годы эмиграции находилось более 100 000 русских, причем более половины из них в Лондоне. На эту цифру ссылался Владимир Набоков, обращаясь к русской колонии с просьбой о помощи населению районов, освобожденных от большевиков. Цифры важны не только в «этнографическом» разрезе: они могли бы служить ответом на вопрос, образовалась ли и существовала ли в Англии после русской революции эмигрантская «культурная среда», был ли в Англии «русский читатель», «русский зритель». Сама по себе статистика не дает ответа на этот вопрос, и картину русской культурной жизни в Англии можно восстановить только по архивам различных общественных и культурных организаций и периодике тех времен. Судя по архивам, в русской колонии в Британии действовали многочисленные политические, общественные, культурные и коммерческие организации, издавались газеты и журналы, колония вела упорную культурную работу по сохранению русских традиций, наследия Золотого и Серебряного века русской культуры. П. Шиловский, инженер, приехавший в Англию с семьей в 1922 году, вспоминал: «Несмотря ни на что, русская колония в Лондоне стремилась в этих новых и чужих условиях сохранять полностью и во всех деталях структуру старой дореволюционной России. Вся прежняя Россия отразилась в этом лондонском микрокосме». Такие эмигрантские организации, как Комитет Освобождения России, Русский национальный комитет, Русско-Британское 1917 г. Братство, Союз Народоправства, Земгор, Общество Северян и Сибиряков, Русская академическая группа и другие включали в свою программу культурную, литературную и образовательную деятельность.

В Обществе Северян и Сибиряков работала театральная студия, проводились лекции и концерты с участием писателей из разных центров русского зарубежья. Широкую культурную деятельность вел Русский Дом, сложившийся на основе дореволюционного посольства. Интеллигенция в лондонской эмиграции составляла небольшой, но влиятельный круг, достаточно широкий для того, чтобы дать стимул издательской деятельности: этому кругу были адресованы газеты и журналы, выходившие в Англии на русском, на английском, а некоторые параллельно на двух языках. В первые годы после революции в Англии издавалось около двух десятков русских и англо-русских периодических изданий. Ведущие из них – «Бюллетени» Комитета Освобождения России, журналы «The New Russia», «Russian Life», «The Russian», газеты «The Russian Outlook», «The Russian Gazette», «Русский путь», «Russian Times» – давали детальное освещение событий в России на основе сведений, получаемых непосредственно из России. Выпускал свой журнал Союз Народоправства: «The Russian Commonwealth», публиковались Записки русского экономического общества в Лондоне: «The Russian Economist». Союз кооперативов Центросоюз выпускал журнал «Русский кооператор». «Британско-русская газета» (The British Russian Gazette) отражала деятельность Совета представителей русской промышленности и торговли. В 1930-х годах одним из ведущих изданий эмиграции стала газета «Русский в Англии». Эта газета, так же как и другие русские и русско-английские периодические издания, выходившие в Великобритании, по праву могут рассматриваться не только в контексте культурной жизни русской колонии в Англии, но и русского зарубежья в целом.

Русские и англо-русские журналы и газеты рассказывали о состоянии культуры революционной России, о положении писателей, ученых, художников, музыкантов на родине и в зарубежье. В дополнение к архивам они раскрывают неизвестные страницы из жизни больших русских писателей и деятелей культуры, например И. Бунин, Б. Зайцев, Н. Гумилев, М. Цветаева, Н. Рерих, Л. Андреев, А. Чаянов и другие. Культурную жизнь русской колонии в Англии в основном направляли лидеры, личности, вокруг каждой из которых сосредотачивалась группа сторонников. В жизни всякой значительной личности этого периода литературную и художественную деятельность нельзя отделить от политической. Политики и бывшие дипломаты, такие как П. Милюков, В. Набоков, Е. Саблин были блестящими публицистами и журналистами; А. Тыркова-Вильямс кроме журналистики занималась историей литературы и писала романы. В то же время наиболее заметной фигурой среди русских, обосновавшихся в Англии, был преподававший в Лондонском университете литератор, критик и историк Д. СвятополкМирский, ставший одним из лидеров евразийства. Благодаря русским литературным критикам и переводчикам англичане познакомились с творчеством своих русских современников – И. Бунина, И. Шмелева, А. Куприна, Е. Замятина, с такими труднопереводимыми писателями, как В. Розанов и А. Ремизов, открыли для себя русскую философскую эссеистику Н. Бердяева, С. Булгакова, Н. Лосского, Д. Мережковского. Так, Глеб Струве, профессор Лондонского университета, автор важнейших трудов по литературе России и русского зарубежья, помимо других своих заслуг «открыл» Замятина для английской литературы. Бесспорно влияние этого русского писателя на английскую утопическую традицию, в особенности на Оруэлла. В Англии преподавали и другие талантливые русские ученые: историк М. Ростовцев, литературовед Н. Бахтин, старший брат знаменитого философа и литературоведа М. Бахтина. Русские эмигранты успешно сотрудничали с английскими русистами, публиковали свои статьи в английских журналах. В значительной мере русские литературоведы и мыслители формировали отношение английской интеллектуальной элиты к России, к проблемам ее истории и современной политики. Автор заметки в газете «Россия» (1923) писал по поводу выхода в Лондоне очередного выпуска «Славянского обозрения» (The Slavonic and East European Review): «Беглая Россия понемногу заражает Европу каким-то особым русским влиянием, вплоть до славянофильства. <…> Началось с балета, пришло к Достоевскому, к Блоку, дойдет, пожалуй, и до русского общественного настроения».

Русские эмигранты, такие как Д. Мирский, художник Б. Анреп, переводчик С. Котелянский, балерина Л. Лопухова, были приняты в литературно-художественных кругах Англии: в элитарном салоне Блумсбери, где царила Вирджиния Вулф, и в Гарсингтоне, имении Оттолин Моррелл. Связи русских эмигрантов с английскими литературно-светскими салонами имели достаточно важные последствия для литературной жизни, поэтому можно говорить о «русских в Блумсбери» или о «русских в Гарсингтоне» как о факте русско-английских культурных и литературных связей. С представителями русской колонии так или иначе связаны визиты в Англию таких писателей, как И. Бунин, М. Цветаева, Б. Зайцев, Н.А. Теффи, Е. Замятин, Н. Никитин, Б. Пильняк. В Англии в начале 1920-х годов писатели, приехавшие из Советской России, свободно общались с эмигрантами и им казалось, что на время исчезала растущая пропасть между советской культурой и культурой русского зарубежья. А в Советской России в эти годы иногда попадали в печать сведения о жизни русской эмиграции, например, в журнал «Современный Запад», который редактировал Е. Замятин. «Белая» эмиграция в Англии по своим политическим взглядам и жизненным ценностям, казалось бы, ничего общего не имела с предшествовавшей антимонархической «лондонской вольницей».

Между этими двумя столь разными по характеру колониями сущестовала преемственность в области культуры и литературы: на английской почве сглаживались идеологические противоречия и проявлялось глубинное родство представителей русской культуры. Наряду с новым составом эмиграции, в Англии продолжали свою деятельность те, кто приехал до революции. Так, относительно короткий английский период в творческой биографии Владимира Набокова оказал формирующее воздействие на его становление как писателя, а английская тема своеобразно оттенила ностальгию по родине в его произведениях, составляющих многотомную художественную автобиографию на русском и на английском языке. Высокое положение в английской университетской иерархии занимал историк П. Виноградов, большой известностью и авторитетом пользовались писатель и публицист И. Шкловский (Дионео) и журналист С. Раппопорт, вели свою работу философ и переводчик Н. Даддингтон, юрист и переводчик С. Котелянский.

Эмигранты старого и нового закала нередко воспринимались британцами как представители русской культуры, без разделения ее на советскую и зарубежную. Важным объединяющим центром русской эмигрантской жизни в Англии была церковь. Православная церковь в Лондоне и Оксфорде собирала под своими сводами эмигрантов всех политических оттенков. Представители русской церкви приезжали в Англию на церковные конференции, участвовали в совместных службах. Значительным влиянием в Англии пользовались деятели Содружества святого Албания и преподобного Сергия, такие как С. Булгаков, Г. Флоровский, Г. Федотов, Н. Арсеньев, А. Карташев, Н. Зёрнов, Л. Зандер, Н. Городецкая. В Англии жили либо часто и подолгу бывали деятели церкви и религиозные мыслители: Н. Лосский, А. Карташев, К. Керн, А. Мейендорф. Учения русских религиозных мыслителей распространялись в английских переводах. В Оксфорде существовала кафедра русского православия, которую занимал Н. Зёрнов, представитель известной семьи, внесшей вклад в культуру России и русского зарубежья. Он писал о православии на английской почве: «Английское православие родилось под сенью русских эмигрантских приходов, семена, посеянные ими, принесли плоды». Положение русских эмигрантов в Англии зависело от взлетов и падений в политических взаимоотношениях Англии и России. Когда в 1921 году Англия признала Советскую Россию «де факто» и вступила с ней в торговые отношения, для эмигрантов наступили трудные времена. Многие представители английской интеллигенции приняли революцию и советский строй с энтузиазмом, хотя в большинстве своем знали о переменах в России понаслышке, по газетным корреспонденциям и слухам, и не имели понятия о реальном положении дел.

В отношении англичан к России на протяжении последующих лет восторг сменялся страхом, надежды – недоверием. Временный разрыв дипломатических отношений сменило «розовое» десятилетие 1930-х годов, которое характеризовалось укреплением связей с Советской Россией. Политическая роль эмиграции, ее влияние на английскую политику по существу сводится на нет. Тем не менее жизнь русской эмиграции в Англии продолжалась: в научную и культурную деятельность постепенно вливалось новое поколение русских эмигрантов, воспитанных уже на английской почве. У русской послереволюционной эмиграции в Англию было много общего с эмиграцией в другие центры Европы. Но были и отличия, отмеченные как самими эмигрантами, так и сторонними наблюдателями. Во многих европейских странах русская эмиграция существовала в той или иной мере изолированной общиной. Об этой изолированности русских, например в Берлине, писал в своих воспоминаниях Владимир Набоков: «За пятнадцать лет жизни в Германии я не познакомился близко ни с одним немцем, не прочел ни одной немецкой газеты или книги и никогда не чувствовал ни малейшего неудобства от незнания немецкого языка». Обособленность русских заметна в тех центрах, где они могли подолгу общаться только между собой и даже не знакомиться с парижскими или берлинскими «туземцами» (пользуясь выражением В. Набокова). В Англии это было невозможно: несмотря на то, что русская колония в этой стране имела отчетливые контуры, культурной и творческой самостоятельности на английской почве она не приобрела. Выступая в английской периодике, с кафедр английских университетов, обращаясь к английским читателям, сотрудничая с английскими коллегами в разных областях науки, русские должны были научиться говорить на языке английской культуры. Сторонний наблюдатель из среды евразийцев подметил «засасывающий характер» английской культуры: она отвлекала русских от их проблем и вовлекала их, как и других иностранцев, в английскую жизнь. Русская эмиграция в Англии сыграла важную роль в качестве посредника между английской и русской культурой. Английские читатели и писатели воспринимали русскую литературу и русскую жизнь через посредство русских интерпретаторов: переводчиков, литературных критиков, историков литературы. В то же время, сегодня в русскую культуру благодаря эмигрантам, их потомкам и английским исследователям возвратились литературно-критические произведения и переписка, в том числе Д. Святополк-Мирского, Бахтина, Струве. Работы русских историков, созданные в эмиграции, в частности исследования Ростовцева, также заняли свое место в культуре России. Наследие русских эмигрантов в Англии, благодаря их английским ученикам и последователям, стало неотъемлимой частью современной русской культуры.

© Russian Presence in Britain project